Занимательная Греция
Если вы, молодой читатель, перелистаете эту книгу, посмотрите картинки, заглянете в оглавление, прочитаете по нескольку страниц там и тут, – то первым вопросом, который вы зададите, будет, наверное, такой: «А это правда так и было?»
Я отвечу: и да, и нет.
Правда то, что были славные победы греков над персами, а потом сказочно быстрое завоевание Востока Александром Македонским. Правда то, что спартанцы были непобедимыми воинами, а афиняне лучше других строили мраморные храмы и сочиняли трагедии для театра. Правда то, что в греческом языке впервые появилось слово «философия» и что в Александрийской библиотеке занимались почти всеми теми же науками, какими занимаемся и мы.
Но что вокруг этих событий было столько кстати сбывавшихся предсказаний оракулов; что все герои были героями без страха и упрека, а злодеи – злодеями до глубины своей черной души; что все речи, которые при этом говорились, были такими умными, краткими и складными; что все диковинки земной природы и людских обычаев, о которых слышали древние греки, были и вправду таковы, – за это, конечно, поручиться нельзя. Здесь много выдумки.
Чья же это выдумка?
Выдумал это сам греческий народ. Так ведь бывает всегда: когда случится какое-нибудь интересное событие, вести о нем передаются из уст в уста, обрастая новыми и новыми живописными подробностями, и под конец факты так тесно сплетаются с легендами, что ученому историку приходится много трудиться, чтобы отделить одно от другого.
Как историки восстанавливают действительный облик событий по противоречивым рассказам о них, – об этом можно было бы написать очень интересно, но это уже была бы совсем другая книга. Наша же книга – о том, каким запомнили свое прошлое сами древние греки. Можно ли судить о человеке по тому, что он сам о себе рассказывает? Можно: даже когда он присочиняет, мы видим, каков он есть и каким ему бы хотелось быть. Вот так же можно судить и о целой древней культуре по ее рассказам о себе.
Все, что для нас сейчас само собой разумеется, когда-то было открыто впервые. И то, что надо слушаться закона; и то, что параллельные прямые нигде не пересекаются; и то, что биение пульса в человеке – от сердца; и то, что мысль о вещи может больше о ней сказать, чем взгляд на эту вещь; и то, что интересные истории можно разыгрывать в лицах и тогда это называется драма. Такие открытия порознь делались и в Вавилоне, и в Индии, и в Китае, и в Греции. Но наша собственная цивилизация, новоевропейская, развивалась главным образом на основе древнегреческой (и сменившей ее древнеримской). Поэтому древнегреческие открытия ближе нам, чем какие-нибудь иные.
Из столетия в столетие в учебниках математики переписывались почти те же определения, какие были когда-то даны Евклидом; а поэты и художники упоминали и изображали Зевса и Аполлона, Геракла и Ахилла, Гомера и Анакреонта, Перикла и Александра Македонского, твердо зная, что читатель и зритель сразу узнает эти образы. Поэтому лучше узнать древнегреческую культуру – это значит лучше понять и Шекспира, и Рафаэля, и Пушкина. И в конечном счете – самих себя. Потому что нельзя ответить на вопрос: «кто мы такие?», не ответив на вопрос: «откуда мы такие взялись?»
Впрочем, это я забегаю вперед. Потому что «познай самого себя» – это тоже один из заветов древнегреческой цивилизации, и вы еще не раз с ним встретитесь в этой книге. Желаю вам успеха!
Часть первая
Греция становится Грецией, или До закона было предание
Есть племя людей,
Есть племя богов,
Дыхание в нас – от единой матери,
Но сила нам отпущена разная:
Человек – ничто,
А медное небо – незыблемая обитель
Во веки веков.
Но нечто есть,
Возносящее и нас до небожителей, –
Будь то мощный дух,
Будь то сила естества, –
Хоть и неведомо нам, до какой межи
Начертан путь наш дневной и ночной Роком.
Пиндар
Вначале была сказка
Историческая наука начинается с хронологии. Это, может быть, самая скучная часть истории, но и самая необходимая. Если не знать, что было в прошлом раньше и что потом, то все остальные знания теряют всякий смысл.
Греки это понимали и заучивали хронологию старательно. На острове Паросе старание дошло до того, что большая хронологическая таблица по греческой истории была вырезана на мраморе и выставлена на площади, чтобы прохожие смотрели и просвещались. Таблица эта сохранилась. Но выглядит она, на современный взгляд, немного странно. Вот ее начало с небольшими сокращениями.
Год 1582 до н.э. Царь Кекроп воцаряется в Афинах.
Год 1529. Всемирный потоп, из которого спаслись Девкалион и Пирра.
Год 1519. Царь Кадм, основатель Кадмеи, пришел в Фивы из Финикии и научил греков письменности.
Год 1432. Царь Минос, сын Зевса, воцарился на Крите, а фригийские карлики научили греков ковать железо.
Год 1409. Богиня Деметра пришла в Афины и научила греков земледелию.
Год 1300. Геракл, очистив Авгиевы конюшни и победив царя Авгия, учредил Олимпийские игры.
Год 1260. Тесей, убив Минотавра, освободил Афины от дани, дал им законы и учредил Истмийские игры.
Год 1251. Поход Семерых против Фив, и тогда же учреждены Немейские игры.
Год 1208. 5 июня. Взятие Трои после десятилетней Троянской войны.
Год 1202. Орест, сын Агамемнона, мстя за отца, убивает свою мать, но оправдан судом Ареопага.
Год 1128. Переселение дорян во главе с царями Гераклидами в Пелопоннес.
Год 1085. Гибель Кодра, афинского царя, в войне с дорянами. Конец царской власти в Афинах.
Год 937. Расцвет поэта Гесиода.
Год 907. Расцвет поэта Гомера.
Год 895. Аргосский царь Фидон ввел в употребление точные меры, весы и деньги…
Вы скажете: «Разве это история? Это сказка! Это все равно что составлять таблицу по хронологии Киевской Руси и включать в нее даты: тогда-то Илья Муромец убил Соловья-разбойника, а тогда-то Руслан – Черномора».
Грек, услышав такие слова, обиделся бы. Может быть, он сам из знатного рода, который возводит свое происхождение к одному из мифологических героев, упомянутых здесь. Спартанский царь Леонид, герой Фермопил, считал себя прапра– (повторите это «пра» 20 раз!) -правнуком Геракла. Сроком жизни человеческой греки считали 70 лет, лучший срок для рождения сына – середина жизни, 35 лет. Леонид погиб в 480 г. до н.э. Отсчитайте от этой даты 23 раза по 35 лет (жизнь Леонида и 22 поколений его предков) и вы окажетесь в 1285 г. до н.э., как раз в том времени, в которое Паросская таблица поселяет Геракла. Как же не верить такой хронологии?
И не только тщеславные цари, но и более серьезные люди часто возводили свой род к героям и богам. Гиппократ был великим ученым, отцом греческой медицины; мы с ним еще встретимся в этой книге. Он был из рода потомственных врачей, Асклепиадов, а род этот начало вел от Асклепия, бога врачевания, сына Аполлона; Гиппократ был потомком бога в 18-м поколении. Если сделать расчет лет, то получится: бог жил незадолго до Троянской войны. И правда: в «Илиаде» написано, что сын бога Асклепия, Махаон, был, так сказать, главным врачом греческого войска под Троей. (Знаете большую яркую бабочку-махаона? Так вот, она названа в честь этого самого врача-полубога, а почему – я не знаю.)
Поэтому не будем смеяться заранее. Для грека хронология мифов была делом важным. Ею занимались большие ученые. Эратосфен, великий математик, впервые рассчитавший размер земного шара (как он это сделал, мы узнаем в последней части этой книги), столь же усердно рассчитывал и дату падения Трои. Кстати, она у него получилась другая, чем на Паросской таблице: 1183 год. Но это уже мелочи.
И еще два слова. Я сказал, что начало Паросской таблицы я переписал с небольшими сокращениями. Но я сделал в ней еще одно изменение – очень простое и очень бросающееся в глаза. Какое? Попробуйте догадаться. Кто не догадается, для тех я скажу об этом на 34-й странице.
Переселение дорян
Если вы пересмотрите Паросскую хронологическую таблицу и попробуете угадать в ней то место, где кончается мифология и начинается история, то, скорее всего, это будет загадочная строчка: «Год 1128. Переселение дорян во главе с царями Гераклидами в Пелопоннес». Загадочная – потому что если кто из вас и помнит, кто такие Гераклиды, то вряд ли представляет, что это было за переселение.
А переселение было: это и вправду не только мифология, но и уже история. Греки – не исконные жители Греции, они – пришельцы. Они пришли сюда с севера, из-за Балкан; где и с кем они жили раньше – об этом ученые спорят до сих пор. Сами греки этого не помнили. Но они хорошо помнили другое – что переселялись они сюда двумя волнами. Первыми переселились ахейские племена; это об их царствах и княжествах сохранилась память в мифах. Вторыми переселились дорийские племена; и об этом переселении был сложен, можно сказать, последний греческий миф, а потом началась история.
Миф был вот какой.
Самым славным греческим героем был Геракл. Он был потомком аргосских царей. Но сам он не был царем: всю жизнь он прожил бездомным тружеником на чужих службах. Умирая, он приказал сжечь себя на костре на вершине горы Эты. От этого костра у подножья Эты забили горячие источники: по этим источникам соседний горный проход стал называться «Горячие ворота» – Фермопилы.
Рядом с горой Этой лежит крошечная горная область – Дорида. Здесь нашли приют сыновья Геракла; старшим и главным из них был Гилл. Им было тесно в маленькой Дориде. Они собрали дружину из храбрых дорийских горцев и решили идти на Пелопоннес – добывать аргосское царство своих предков.
Перед походом, как водится, обратились к оракулу. (Оракул – это не человек, а святилище, где жрецы давали предсказания от имени бога; как это было устроено, мы расскажем дальше.) Получили ответ: «Ждите третьих плодов и ступайте через теснину». Гилл рассудил, что «третьи плоды» – это третий урожай, третье лето; он выждал два года, а на третий год повел своих дорян через «теснину» Коринфского перешейка. Навстречу им вышли местные ахейцы. Договорились решить спор единоборством вождей. Вожди сошлись – и Гилл пал. Дорянам пришлось ни с чем воротиться в Дориду.
Вновь обратились к оракулу: «Почему ты нас обманул?» Оракул ответил: «Вы сами не захотели правильно понять вещание. Плоды – не земные, а людские; теснина – не суша, а море». Гераклиды поняли: победа достанется не им, а только третьему поколению после них, и идти к ней нужно не по узкому Коринфскому перешейку, а вплавь через узкий Коринфский залив.
Пока сменились три поколения, прошло сто лет. Гераклиды терпеливо ждали своего срока. Наконец за сыновьями и внуками выросли правнуки: три брата – Аристодем, Темен и Кресфонт. Собрали войско, построили корабли для переправы. Вновь спросили прорицания у оракула: «Что нам сделать, чтобы победить?» Ответ звучал таинственно: «Возьмите трехглазого проводника». Братья задумались. Вдруг на дороге показался всадник на коне, слепом на один глаз. Это был этолийский князь Оксил: он убил родственника, десять лет бедовал в изгнании и теперь возвращался на родину. Его стали уговаривать примкнуть к походу. Он легко согласился, но сразу выговорил себе награду: один из лучших кусков Пелопоннеса – Элиду.
С трехглазым проводником трое братьев переправились в Пелопоннес, одержали долгожданную победу над ахейцами и стали делить завоеванные места. Середина Пелопоннеса – это дикое лесистое нагорье, но по сторонам его лежат четыре плодородные долины: на востоке – Аргос, на западе – Элида, на юге – Лакония и лучшая из всех – Мессения. Элиду отдали Оксилу, а о трех других областях три брата бросили жребий. В горшок с водой каждый опустил по камню: чей вынется первым, тот будет владеть Аргосом, чей вторым – Лаконией, чей третьим – Мессенией. Аристодем и Темен опустили свои жребии честно, а Кресфонт схитрил. Ему хотелось получить урожайную Мессению, и он бросил в воду вместо камня ком земли, который разошелся в воде. Аргос достался Темену, Лакония – Аристодему, Мессения осталась на долю лукавого Кресфонта.
Совершив дележ, братья на трех алтарях принесли жертвы Зевсу. А наутро на их алтарях оказалось по неожиданному животному: на аргосском – жаба, на лаконском – змея, на мессенском – лиса. Гадатели, посовещавшись, объяснили: жаба – животное малоповоротливое, так что аргосским дорянам лучше не ходить на войну; змея – грозное, так что лаконским дорянам будет сопутствовать победа; а лиса – хитрое, в чем каждый мог и сможет убедиться. Братья переглянулись, поняли хитрость Кресфонта и затаили злую память на мессенских дорян.
Царь Кодр
Когда доряне заняли Пелопоннес, то пелопоннесские ахейцы или подчинились им, или ушли в глухие горные местности. А самые знатные и гордые роды стали покидать страну и переселяться на север: в Беотию, где жило третье большое греческое племя – эоляне, и в Аттику, где жило четвертое племя – ионяне.
Их принимали гостеприимно, особенно в Аттике. Здесь как раз в это время умер последний царь из рода славного Тесея, победителя Минотавра. Старейшины посовещались и выбрали новым царем пришельца – ахейца из царского рода по имени Кодр.
Пелопоннесским дорянам было обидно видеть, что беглец из-под их власти стал царем на чужой стороне. Они пошли на Аттику войной и осадили Афины. Осада оказалась делом трудным, решили послать к оракулу и спросить: «Возьмем ли мы Афины?» Оракул ответил: «Возьмете, если не тронете царя». Доряне объявили по всему войску строгий приказ: никому не трогать царя Кодра ни под каким видом – и продолжали осаду.
В Афинах тоже узнали об ответе оракула. И царь Кодр решил спасти город ценой своей жизни.
Он оделся в рваное мужицкое платье, взвалил на плечи мешок, взял кривой серп для обрезания веток, вышел за ворота и стал собирать хворост. Его схватили и поволокли в дорийский лагерь. Он стал отбиваться, взмахнул серпом и ранил какого-то воина. Это разъярило дорян, его убили, а труп бросили в поле.
Афинские старейшины выслали в дорийский стан посольство: «По священным обычаям предков верните нам для погребения тело нашего царя!» – «Мы не трогали вашего царя!» – ответили им. «Вот он!» – показали афиняне на мертвое тело в лохмотьях и с вязанкой хвороста за плечами. Доряне вгляделись и поняли: предостережение оракула они не соблюли. Они отдали убитого Кодра, сняли осаду и ушли из Аттики ни с чем.
Кодра похоронили как героя, у ворот спасенных им Афин. Над его могилой насыпали высокий курган и засеяли его пшеницею – в знак, что он отдал жизнь за счастье и процветание приемного отечества.
А старейшины, поразмыслив, постановили: после Кодра никто в Афинах не достоин носить имя «царь» – отныне глава государства будет выборным и будет называться просто правителем, по-гречески – архонтом.
Первые архонты в Афинах выбирались пожизненно и только из числа потомков Кодра; потом только на десять лет; потом только на один год – и уже из любых знатных семейств. Первые архонты управляли единовластно; потом в помощь такому архонту стали выбираться еще три, поделивших между собой три главные царские заботы, – архонт-жрец, архонт-воевода и архонт-судья; потом одного архонта-судьи стало мало, и начали выбирать целых шесть. Так составилась коллегия девяти архонтов, управлявших Афинами в течение года; а отслужив свой срок, они становились членами совета старейшин, заседавшего на холме бога Ареса – Ареопаге.
Так в Афинах власть царя сменилась властью знати – монархия сменилась аристократией.
Гомер расстается со сказкой
Семь спорят городов о дедушке Гомере –
В них милостыню он просил у каждой двери.
(Английская эпиграмма)
После переселения дорян в Греции сразу стало тесно. Нужно было искать новые земли. Люди стали собираться отрядами, садились на корабли и отправлялись за море основывать новые греческие поселения на иноземных, «варварских» берегах.
Первое направление этой колонизации напрашивалось само собой: через Эгейское море, на противоположный малоазиатский берег. Все четыре греческих племени зашевелились и тронулись с места. С острова на остров, как с камня на камень, они перешли Эгейское море. Эоляне заняли север малоазиатского побережья с островом Лесбос, доряне – юг с островом Родос, ионяне – середину с островами Хиос и Самос и с новооснованными городами Смирной, Эфесом, Милетом. Ахейцы же обратились в другую сторону и направили первые корабли в бурное западное море, к берегам Италии и Сицилии.
Новые места всколыхнули старые воспоминания. Поселенцы малоазиатских берегов вспоминали, как невдалеке от этих мест их давние предки бились под Троей; разведчики западных морей вспоминали, как в этих же краях скитался по дороге на родину Одиссей. И когда знатные люди новых городов сходились на пиры и развлекались песнями, они все чаще требовали, чтобы им пели про Троянскую войну и про странствия Одиссея.
Пели эти песни сказители – аэды. Они передавали их из рода в род, изменяли или дополняли древние песни, слагали по их образцу новые. Поколения аэдов выработали для песен мерный длинный стих – гекзаметр, поэтический язык, богатый старинными словами и оборотами, набор готовых выражений для описания часто повторяющихся действий. Такие песни были очень похожи на наши былины. И длиной они были как былины: на час пения или около того, чтобы слушатели не заскучали. Если нужно, певец всегда мог и сжать и растянуть свой рассказ – например добавить подробностей, – как герой, вооружаясь к бою, надевает сперва поножи, потом панцирь, потом шлем, берет меч, потом щит, потом копье, и какой мастер изготовил этот щит, и от какого предка достался ему этот меч.
Таким аэдом, бродячим слепым сказителем, был и Гомер – тот, кто впервые создал вместо коротких песен две большие поэмы-эпопеи: «Илиаду» о Троянской войне и «Одиссею» о возвратных странствиях героя. О самом Гомере никто не помнил ничего достоверного – даже места его рождения:
Семь городов соревнуют за мудрого корень Гомера:
Смирна, Хиос, Колофон, Саламин, Пилос, Аргос, Афины.
Эти семь спорили в его упорней; но и другие города считали себя родиной Гомера – даже Вавилон и Рим. Соглашались лишь в том, что жил он бродячим бедняком, зарабатывая на жизнь пением песен. Например, таких:
Если вы денег дадите, спою, гончары, я вам песню:
«Внемли молитвам, Афина! десницею печь охраняя,
Дай, чтобы вышли на славу горшки, и бутылки, и миски,
Чтоб обожглись хорошенько и прибыли дали довольно,
Чтоб продавалися бойко на рынке, на улицах бойко,
Чтобы от прибыли жирной за песню и нас наградили».
Если ж, бесстыжее племя, певца вы обманете дерзко.
Тотчас же всех созову я недругов печи гончарной:
«Эй, Разбивака, Трескун, Горшколом, Сыроглинник коварный,
Эй, Нетушим, на проделки во вред ремеслу тороватый,
Бей и жаровню и дом, вверх дном опрокидывай печку,
Все разноси; гончары же пусть криком избу оглашают…
Пусть они с жалобным стоном на лютое бедствие смотрят!»
Буду, смеясь, любоваться на жалкую долю злодеев.
Если спасать кто захочет, тому пусть голову пламя
Всю обожжет, и послужит другим его участь наукой.
«Илиада» и «Одиссея» – очень длинные поэмы, по триста с лишним страниц. Переход от сочинения небольших былин к сочинению длинных связных эпопей – дело сложное. Тут было два пути. Один более легкий: можно было нанизать эпизоды подряд, слаживая конец одного с началом другого, от самого похищения Елены и до возвращения всех героев. Другой более трудный: можно было взять какой-нибудь один эпизод и, расширяя его подробностями, вместить в него все, что было поэтически интересного во всей Троянской войне.
Гомер пошел по трудному пути. Он выбрал для каждой поэмы только по одному эпизоду из десятилетней войны и десятилетних странствий. Для «Илиады» это гнев Ахилла на Агамемнона и его жестокие последствия: гибель Патрокла и месть Ахилла Гектору. Для «Одиссеи» это последние два перехода в плаваньи героя: от острова Калипсо до острова феаков и от острова феаков до родной Итаки, а там – встреча с сыном, расправа с женихами Пенелопы и примирение. Все предшествующие эпизоды скитаний Одиссея вмещены в его рассказ о себе на пиру у феаков; все остальные эпизоды Троянской войны вмещены в попутные упоминания в речах действующих лиц. А за всем этим – то в ходе рассказа, то в пространном описании, то в беглом сравнении – проходит целая энциклопедия картин народной жизни – труд пахаря и кузнеца, народное собрание и суд, дом и сражение, оружие и утварь, состязания атлетов и детские игры. Нынешнему читателю они могут показаться длиннотами, отвлекающими от действия, но современники Гомера ими наслаждались.
Это не случайно. Это значит, что современники Гомера почувствовали: между ними и мифическими временами легла непереходимая грань. По эту сторону – будни, труды, гнет, бедность, засилье гордой и жестокой знати; по ту сторону – подвиги, величие, богатство, блеск, каждый доблестен, могуч и благороден, и всякую подробность хочется бережно сохранить в памяти и подолгу ею любоваться. Поэтому поэмы Гомера так длинны, и поэтому они так подробны. В них Греция, вступая на порог истории, прощается с царством сказки.
Электронная книга Занимательная Греция | Interesting Greece
Академик Михаил Леонович Гаспаров – видный ученый, автор многочисленных фундаментальных трудов в области филологии. Невозможно переоценит его вклад в популяризацию античной культуры. Блестящие переводы греческих и римских поэтов, множество интереснейших исследований, и, конечно, «Занимательная Греция» — национальный бестселлер, который с удовольствием читают как дети, так и их родители.
Легко, увлекательно, умно ученый излагает историю Древней Греции от дорийского вторжения до завоевания римлян. Это по-настоящему живая история, со вкусом, цветом и запахами той далекой эпохи. В пространстве книги легко почувствовать себя внутри истории: побродить по улочкам греческих городов, пошуметь на площадях, поспорить с великими учеными и философами, посетить театр, примерить одежды древних греков, наконец.
©MrsGonzo для LibreBook
Пока ничего нет, добавить цитату
Пока ничего нет, Написать рецензию
Пока ничего нет, Обсудить
Пока ничего нет, добавить группу
Иллюстрации
Произведение Занимательная Греция полностью
| Скачать fb2 epub mobi | 30.04.14 |
Читать онлайн Занимательная Греция
| Михаил Гаспаров. Занимательная Греция | ||
| От сочинителя | 01.05.14 | |
| Часть первая. Греция становится Грецией, или До закона было предание | 01.05.14 | |
| Часть вторая. Век семи мудрецов, или Греция открывает закон | 01.05.14 | |
| Часть третья. Греко-персидские войны, или Закон борется с самовластием | 01.05.14 | |
| Часть четвертая. «Кто не был в Афинах, тот чурбан», или Закон раздваивается | 01.05.14 | |
| Часть пятая. Последний век свободы, или Закон бьется в противоречиях | 01.05.14 | |
| Часть шестая. Александр и Александрия, или Греция подводит итог | 01.05.14 | |
| Вместо послесловия. Напоминание о мифологии | 01.05.14 | |
1612-й. Как Нижний Новгород Россию спасал Вячеслав Никонов
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
научно-популярный исторический
Памятник Кузьме Минину и князю Дмитрию Пожарскому, установленный на Красной площади в Москве, известен всем. Но хорошо ли мы знаем биографии этих национальных героев, исторический контекст, в котором они действовали, идеи, которыми вдохновлялись? В начале XVII века Россия захлебнулась в братоубийственной Смуте. Вопрос стоял о существовании Руси как государства. Интриги верхов и бунты низов, самозванщина, иностранная интервенция, недолгое правление Василия Шуйского, первое и второе народные ополчения, избрание на царство Михаила Романова – обо всем этом рассказывается в книге на большом фактическом материале. Огромную роль в сохранении суверенитета страны сыграл тогда Нижний Новгород. Город не…
Антология философии Средних веков и эпохи Возрождения
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
философский научно-популярный исторический биографический
Единственная в России серия специализированных учебных пособий по философии, охватывающая три тысячелетия и включающая тщательно отобранные тексты сочинений крупнейших мыслителей, биографические справки, хронологические таблицы, а также комментарии, коротко и ясно излагающие сложные философские учения разных направлений.Данная книга содержит изучаемые в высших учебных заведениях произведения философов средневековья и эпохи Возрождения от Тертуллиана до Томаса Мора и комментарии к ним.Издание рассчитано на студентов, аспирантов, преподавателей, а также на широкий круг читателей, интересующихся философией, историей, филологией, обществознанием, культурологией, социологией, политологией и другими…
Апокалипсис Средневековья. Иероним Босх, Иван Грозный, Конец света
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
научно-популярный искусство исторический
Эта книга рассказывает о важнейшей, особенно в средневековую эпоху, категории — о Конце света, об ожидании Конца света. Главный герой этой книги, как и основной её образ, — Апокалипсис. Однако что такое Апокалипсис? Как он возник? Каковы его истоки? Почему образ тотального краха стал столь вездесущ и даже привлекателен? Что общего между Откровением Иоанна Богослова, картинами Иеронима Босха и зловещей деятельностью Ивана Грозного? Обращение к трём персонажам, остающимся знаковыми и ныне, позволяет увидеть эволюцию средневековой идеи фикс, одержимости представлением о Конце света. Читатель узнает о том, как Апокалипсис проявлял себя в изобразительном искусстве, архитектуре и непосредственном политическом…
Бабье царство. Русский парадокс
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
культурология философский научно-популярный исторический биографический
Это был воистину русский парадокс. В стране «Домостроя», где многочисленные народные пословицы довольно искренне описывали положение женщины: «Курица не птица, баба не человек», «Кому воду носить? Бабе! Кому битой бить? Бабе! За что? За то, что баба», – весь XVIII век русским государством самодержавно правили пять женщин-императриц и одна Правительница. Все наши коронованные дамы были необычайно воинственны и сумели оставить в наследство XIX веку и мужчинам-императорам – необъятную страну, с необъятными проблемами, которые в конце концов привели страну к катастрофе…
Безумие и неразумие. История безумия в классическую эпоху
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
Madness and Civilization
социальный культурология философский психологический документальный научно-популярный исторический
психические расстройства психологические травмы
Книга Мишеля Фуко, впервые изданная в 1961 году. Темой книги является историческое рассмотрение безумия в его становлении, осуществляющемся в неразрывной связи с социальным и научным дискурсом эпохи. Безумие как объект науки, согласно Фуко, не предшествует психиатрическому познанию, но возникает в тесной связи с ним. В книге рассмотрена история отчуждения безумия, история процесса его изгнания из общества; Фуко стремится рассмотреть, как именно происходит отчуждение — а точнее, согласно цитате из книги, «какие уравновешивающие друг друга операции образуют его как целое, из каких социальных далей являются люди, вместе удаляющиеся в ссылку и гонимые одним и тем же ритуалом сегрегации, наконец,…
Бунт и смута на Руси
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
философский научно-популярный исторический
Российская империя революция в России
Сергей Минаев, блестящий писатель, поставивший остроумный диагноз нашему времени в прославленном романе «ДухLess», и народный видеоблогер России, проводит в этой книге тщательную ревизию отечественной истории. Пять глав этой книги – пять видеопрограмм из цикла «Уроки Истории». Это пять размышлений о тяжелых и драматичных эпизодах нашего общего прошлого, грозивших расколом и уничтожением русской государственности и самой нашей национальной идентичности. Крещение Руси в православие, опричный режим Ивана Грозного и лютое Смутное время, восстание декабристов, последние годы правления Романовых, омраченные похождениями гениального злодея Григория Распутина, Февральский переворот 1917 года – вот какие…
Варвары
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
Terry Jones’ Barbarians
научно-популярный исторический
«Варвары» — это рассказ о народах, которых римляне приписали к нецивилизованным, и одновременно возможность взглянуть на самих римлян с альтернативной точки зрения — с точки зрения людей, зачисленных ими в отбросы. В существующей литературе они находятся либо на периферии главного повествования, либо появляются в нем в качестве захватчиков. Но мы смотрим на мир, который они создали и в котором обитали, и видим, что это Рим был захватчиком, а позднее, иногда — их хозяином, иногда — их жертвой. И поскольку именно «варвары» создали мир, в котором мы живем, возникает вопрос: «А что же сделали для нас римляне?» Ответ, как вы уже догадались, будет не слишком приятным. В этой книге найдется масса такого,…
Великая Испанская империя
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
World Without End: The Global Empire of Philip II
научно-популярный исторический биографический
Правление Филиппа II – сына Карла V, государя, удерживавшего в своих руках значительную часть Европы и Нового Света… При нем продолжался Siglo de Oro – Золотой век Испанской империи, когда она оставалась флагманом всей католической Европы и обеих Америк. Окончательное покорение Чили, исследование рек Рио-де-ла-Платы, Параны, Ориноко. Основание Буэнос-Айреса и Асунсьона – будущих столиц новых колоний — Аргентины и Парагвая. Присоединение Португалии к Испании и переход заморских колоний Португалии под власть Мадрида. Завоевание Филиппинских островов и мечты о проникновении в Китай. Как жила первая из империй, над которой никогда не заходило солнце? Читайте об этом в увлекательном исследовании британского…
Великий род Кун
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
научно-популярный исторический биографический
Китай китайская литература
«Если бы Небо не породило Чжун-ни, древность была бы все равно что сокрыта вечной ночью», — так говорили о Конфуции ученые эпохи Сун, подчеркивая его огромную роль как педагога и мыслителя в развитии традиционного китайского общества и культуры. Возможно, тьму вековечной ночи рассеял бы другой, не менее замечательный деятель, однако история не имеет сослагательного наклонения и подарила нам Конфуция — это уже достаточный повод для гордости. В этой книге вы сможете познакомиться с родом Конфуция, занесенном в «Книгу рекордов Гиннесса» как «самая долгая родословная в мире». Автор книги родился и вырос на малой родине Конфуция, в студенческие годы проникся гуманистическим духом юга, почти тридцать…
Великий уравнитель. Насилие и история неравенства от каменного века до XXI столетия
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
The Great Leveler: Violence and the History of Inequality from the Stone Age to the Twenty-First Century
научно-популярный исторический
В своей книге Уолтер Шейдел Великим уравнителем называет насилие. именно насилие прохдит сквозь века вместе с человечеством. При этом сопутствую насилию четыре «всадника» война, революция, распад государства и масштабные эпидемии. Эта книга — исследование неравенства и его взаимосвязи с насилием.
Версаль. Золотой век
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
Secrets Versailles
научно-популярный исторический биографический
Людовик XIV – блистательный Король Солнце, воплощенное величие безграничной власти монарха, человек-государство. Созданному под его руководством архитектурно-парковому ансамблю Версаля суждено было на века стать памятником абсолютизма, предметом восхищения и зависти правителей других европейских держав, безупречным эталоном идеальной королевской резиденции. Тем увлекательнее за сверкающим великолепием Зеркальной галереи попытаться разглядеть другой Версаль, более интимный, несущий отпечаток истинной личности блистательного «короля-солнце». До наших дней сохранилось немало изображений и письменных свидетельств современников, которые дарят нам уникальную возможность увидеть Людовика XIV по-иному.…
Вместо тысячи солнц. История ядерной бомбы, рассказанная её создателями
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
Brighter than a Thousand Suns: A Personal History of the Atomic Scientists
философский документальный научно-популярный исторический
физика
Мы знали, что мир уже не будет прежним. Несколько человек смеялись, несколько человек плакали. Большинство молчали. Я вспомнил строку из священной книги индуизма, Бхагавадгиты; Вишну пытается уговорить Принца, что тот должен выполнять свой долг, и, чтобы впечатлить его, принимает свое многорукое обличье и говорит: «Я — Смерть, великий разрушитель миров…» Эти слова Роберт Оппенгеймер произнес после того, как ядерные бомбы стерли с лица земли Хиросиму и Нагасаки. Две бомбы, получившие имена «Малыш» и «Толстяк», стали результатом длительной работы «Манхэттенского проекта». Группа лучших ученых мира под руководством Роберта Оппенгеймера в течение нескольких лет трудилась над созданием самого мощного…
Время потрясений. 1900-1950 гг.
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
научно-популярный исторический
История выглядит совершенно по-разному, если изучать свидетельства нескольких живших в определенное время людей. Дмитрий Быков в первом томе «Времени потрясений» описывает период с 1900 по 1950 годы с точки зрения писателей и поэтов, которые лично были свидетелями всех происходящих событий. Автор акцентирует внимание читателя на творчестве Горького, Чехова, Есенина, Маяковского, Набокова и других авторов. Это уникальная возможность взглянуть на многие уже знакомые исторические события под несколько иным углом, увидеть то, что долгое время оставалось скрыто «между строк».
Генеалогия эксцентриков: от Матабэя до Куниёси
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
奇想の系譜 又兵衛、国芳
научно-популярный искусство исторический
Книга «Генеалогия эксцентриков: от Матабэя до Куниёси», впервые опубликованная в 1970 году, открыла японским читателям ранее неизвестных японских живописцев эпохи Эдо. В центре повествования шесть имен: Иваса Матабэй, Кано Сансэцу, Ито Дзякутю, Сога Сёхаку, Нагасава Росэцу и Утагава Куниёси. Эти художники, ведущие «эксцентричный» образ жизни, демонстрировали авангардность в своих работах, но их долго считали лишь «еретиками» в истории японского искусства. Описывая в достаточно вольной манере биографии шести выбранных живописцев, Нобуо Цудзи прослеживает генеалогию художников дореволюционной Японии, склонных к экспрессионизму, особенностью работ которых было создание эксцентричных и фантастических…
Демократия в Америке
Если не работает, попробуйте выключить AdBlock
Перейти к закладкам
Ожидание ответа от сервера
Democracy in America
философский научно-популярный исторический
политика
Алексис де Токвиль, молодой французский аристократ, в 1831 году из послереволюционной Франции отправился в путешествие по Америке, чтобы за 9 месяцев преодолеет 7 000 миль. Результатом этого путешествия стал трактат «Демократия в Америке», представляющий собой тонкое исследование функционирования американской демократии, социальной, политической и экономической жизни. Блестяще написанный и ярко иллюстрированный примерами, портрет Америки представляет собой нечто гораздо большее, чем просто анализ одного общества, сделанный в конкретный момент времени. Наиболее интригующим остается тот факт, что наблюдения де Токвиля остаются актуальными и в наши дни. Это касается и сомнений в преимуществах свободной…
Источник https://bookz.ru/authors/gasparov-mihail/zanimate_728/1-zanimate_728.html
Источник https://librebook.me/interesting_greece
Источник
